— Город содержится в таком состоянии, — продолжал Кросс, — как будто в нем по-прежнему живут люди. Окна вымыты, дома периодически ремонтируют. Все здания, не разрушенные оползнем, содержатся в должном порядке, чтобы придать учениям как можно больше реализма. Для сохранившейся части города время как будто остановилось.
Дарвин Хьюз снаряжал патронами девятнадцатизарядную обойму своего “Глока”. Когда Кросс закончил, он произнес:
— Нельзя забывать о том, что все мы — мы сами и наши добровольные заложники — с самого начала оказываемся отрезанными от внешнего мира. Это создает идеальные предпосылки для обороны, но в то же время лишает свободы маневра. — Хьюз направил ствол пистолета в сторону и принялся методично, один за другим посылать патроны в патронник и извлекать их. После того, как пустой затвор открылся в последний раз, он нажал на спуск и взялся заново заряжать обойму.
Кросс доедал макароны с сыром.
— В какой пакет вы уложили патроны для моего “Вальтера”? — спросил Люис Бэбкок.
Глава 7
Вертолет, подняв снежный вихрь, опустился на землю. Кросс выпрыгнул из кабины. Хьюз и Бэбкок последовали за ним. Несмотря на маску, ветер заставил Хьюза набросить капюшон. Маски, предназначенные для ношения в течение продолжительного времени, были пошиты так, чтобы максимально пропускать воздух. И теперь ледяной ветер пронизывал их насквозь.
Оставшийся в вертолете немецкий офицер помог им выгрузить снаряжение и оружие и, передав последний пакет, крикнул:
— Alles Gut, друзья!
— Danke schon! — отозвался Хьюз, махая ему рукой и отступая от “машины, которая ввинчивается в воздух” — буквальное название вертолета на немецком языке. Машина поднялась в воздух, наклонившись, взяла курс на север и исчезла за горами. Хьюз проводил ее взглядом.
— Неподалеку отсюда, — проговорил он, обращаясь к Кроссу и Бэбкоку, — расположен дом Келштейна, который Гитлер называл “Орлиным Гнездом”. Сейчас там, кажется, ресторан. А вон там, — он показал в сторону деревушки, очертания которой виднелись внизу, — там дальше находится Цугшпитце.